А как вдарил мороз крещенский,
навалилась стужа лютая со снегом белым, разнеслася весть огульная,
да по всей Руси скукоженной, по околицам ея по Украине.
А глаголилося в ней, паче чаянья: Настоятельница Храма скального,
что воздвигнут на реке на Славутиче Валентина - мать собирает рать
: с тридцати годов от рождения, полу женского да мужицкого, всяка
звания да наклонностей, от мещанина до боярина.
Созывает, мол, всех на игрища, да не вина пить там заморские, а
полазать всласть, поднатужиться, стариной тряхнуть, распрямить крыло,
кровь застойную - да по жилочкам, да ручонки размять заскорузлые.
И на
зов ее гласа слабого, враз откликнулись все лазутчики, в прошлом ратники
все бывалые, да при титулах, при регалиях. И слетелися, понаехали в
колесницах железных бесовских (поездами чать называются). Пошустрее кто,
поприжимистей - на своих двоих да трамваями. Лишь
убогие да бпаженные, те
на "тачках" все парковалися, меж собою все лобызалися. Долго ль, коротко
ль собирались, но собралися и гудят- шумят словно улей тот, дожидаются -
дожидаючись, разминаются.
ПЕСНЬ
А не лепо
ли, не бяше, братие со сестрицами, да начати игры наши студеные, то не
игры, поди, то - ристалище, пако биться надлежит нам не с ворогом, а с
горою - стеной рукотворною, живота не щадя, не жалеючи. Сотворили ее
окаянную все людишки посадекие вольные, не за злато - серебро, не за
гривенки - по велению души благо делали.
Во главе их зодчий был звать
Василием, к ней же ручку приложил, да с зацепками, бек Казбека сын, гор
степей (снежных гор) акын, то Великий Серик, нынче нашей веры.
Но, будя песни петь, фимиам курить да елей лить.
Начинается.
Брать же приступом, да наскоками зачнут молодцы тридцати годков;
Подопрут же их мужья
статные, деловые все да сурьезные сорока годов и поболее;
На подмогу
тем, придут новые, убеленные да дородные, что пол - века уже дурью маются
хоть пришиблены, да не каются;
А когда и тех кинут силушки, подсобят
же им вовсе хилые, то пузатые, то плешивые, то скрипучие, но ползучие.
И к подножью той скользкой горушки, да посыпят песок, что с них
выпадет.
Как и встарь велось за мужьями вслед выйдут ратницы, ребра
их, половины их, их соратницы.
И пошла плясать тут
губерния:
Бабы бойки, помоложе что - извиваются, изголяются. Кто
в летах, да в телесах хучь стараются, не сгибаются;
Что ж вы милые, то
лифчики ниже пояса? То не лифчики, милок, то - страховочка, И на чресла
она надевается, пояс верности называетсяI
Ох, куда ж ее несет то,
болезную? Сохрани ее, спаси, мать - заступница!
Уж така ли ее жизнь
опостылая, - Что на стену она прет неприступную?
И полезут скопом все,
горемычные, за медалью может кто, аль за грамоткой, ну а прочие, за так
покуражиться, впасть в маразма страсть, позабытую.
"А судьи, кто?" 
- спросил нас
Грибоедов, и мы ответили ему:" Да, ба! Знакомые все лица, что не лицо, то
имя, почитай: дело правое вершить, не лукавить, не грешить, собственной
персоною - Лилия Самсонова Из града стольного из Киева
Ну, ты подумай,
ни хрена себе! Статс - дама, писарь Федерации Неувядающая Лорочка
Герасимова;
Ах! Вера Попова! Ах, душечка, огонь и шарм, Стройна, мила
и сексопильна, В делах бойка, супермобильна, к тому ж - танцует антраша!
А кто ж нам путь прокладывает снова?" Дитя любимое, очаровашка,
хозяйка горушки -Наташенька Перлова!
И, наконец, (и вот она) - хозяйка
бала, Зачинщик действа и душа. Кураж поймала - хороша! На то она и Валя
Курашова. |
Автор
Оды 
